В начале апреля 2026 года Наталья Касперская — президент ГК InfoWatch и председатель правления АРПП «Отечественный софт» — оказалась в центре громкого публичного скандала, связанного с деятельностью Роскомнадзора. История получилась показательной сразу в нескольких отношениях.
Масштабный сбой и первоначальная критика РКН
3 апреля 2026 года Россию накрыл масштабный банковский сбой. Несколько часов жители страны не могли переводить деньги, снимать наличные и оплачивать покупки картами. Проблема затронула клиентов Сбербанка, ВТБ, Альфа-банка, Т-банка, Газпромбанка и других; сбои наблюдались и в работе Системы быстрых платежей (СБП).
Утром 4 апреля Касперская опубликовала в своём Telegram-канале жёсткий пост с прямыми обвинениями в адрес ведомства. По её словам, причиной масштабных неполадок стали не «вражеские налёты или атаки иностранных хакеров», а активная борьба самого ведомства с сервисами туннелирования и защиты трафика — то есть VPN.
Технический аргумент Касперской был достаточно конкретным: по словам предпринимательницы, она в течение полутора часов обсуждала проблему с техническими специалистами, хорошо разбирающимися в трафике, и их вердикт оказался однозначным — не существует технической возможности заблокировать VPN, не нарушив работу всего интернета.
Она также привела весомый аргумент в пользу того, что VPN — это не инструмент «обхода блокировок» для рядовых пользователей, а критически важная инфраструктурная технология: в 2025 году госсектор закупил VPN на 20 миллиардов рублей. Иными словами, само государство активно использует те технологии, которые одновременно пытается заблокировать.
Для описания происходящего Касперская прибегла к медицинской метафоре, сравнив действия РКН с блокировкой лимфатической системы организма с целью предотвращения лимфомы — мера, которая убивает пациента вместо болезни.
Разворот на 180 градусов: извинения после разговора с Липовым
Однако уже вечером того же дня картина резко изменилась. Касперская опубликовала новый пост, в котором сообщила, что поговорила с главой Роскомнадзора Андреем Липовым, и тот, по её словам, подробно, с примерами объяснил, почему сбой 3 апреля не был вызван действиями ведомства.
Касперская сослалась на заявление Сбербанка о том, что сбой произошёл в его внутренних системах, и пояснила: поскольку Сбербанк — системообразующий банк и на его инфраструктуру сильно завязаны другие банки, сбой в нём привёл к неполадкам в ряде других кредитных организаций, а также в СБП.
В итоге Касперская принесла публичные извинения РКН, назвав свои утренние выводы «поспешными».
Реакция общества и контекст
Эпизод вызвал широкое обсуждение. Многие наблюдатели усмотрели в столь стремительной смене позиции не столько обновлённый взгляд на технические факты, сколько признак давления. Ранее Роскомнадзор потребовал от ряда СМИ и Telegram-каналов удалить новости о том, что блокировки ведомства спровоцировали тот самый банковский сбой.
Несмотря на извинения, техническая суть первоначального поста Касперской никуда не исчезла — специалисты по сетевой инфраструктуре в целом разделяют её оценку того, что агрессивная блокировка VPN-протоколов неизбежно задевает легальные сервисы. Касперская также подняла более широкую проблему: она пожаловалась, что гражданам «очень не хватает прямой коммуникации с государством», и призвала Минцифры и другие ведомства объяснять людям происходящее, чтобы избегать домыслов и «шквала самых худших предположений».
История с Касперской и РКН в апреле 2026 года наглядно обозначила противоречие, с которым сталкиваются даже системные игроки российского IT-рынка: техническая невозможность точечной блокировки VPN при сохранении стабильности интернета — это не мнение оппозиционеров, а инженерная реальность. Тем не менее публичное давление оказалось достаточным, чтобы один из наиболее авторитетных голосов отрасли отказался от своей позиции в течение нескольких часов.
Один ответ к “Наталья Касперская и Роскомнадзор в 2026: извинения перед РКН”
Текст описывает, как после инцидента с VPN-дискуссия в России сместилась от вопроса «возможно ли блокировать» к вопросу «какова цена таких ограничений для инфраструктуры». В банковском и телеком-секторе начали фиксировать кратковременные деградации сетей при усилении DPI-фильтрации: задержки, потери пакетов и нестабильность защищённых каналов. Это привело к пересмотру архитектур взаимодействия между дата-центрами и переходу к более предсказуемым, но жёстко контролируемым корпоративным VPN-решениям.
Регуляторная политика оказалась в положении компромисса между задачей ограничения VPN и рисками для критической инфраструктуры. В качестве возможных направлений обсуждаются более сложные модели контроля: поведенческий анализ трафика, сегментация DPI по классам сервисов и частичное легализованное использование VPN при контроле. Однако все эти подходы увеличивают вычислительную сложность фильтрации и вероятность ошибок, что делает их технически и экономически затратными.
На уровне отрасли усилилась осторожность в публичной коммуникации и переход к закрытым каналам взаимодействия между бизнесом и регулятором. Одновременно в информационном поле закрепился эффект недоверия к объяснениям крупных сетевых инцидентов: они всё чаще интерпретируются как смесь инфраструктурных сбоев, регуляторных экспериментов и внешних воздействий. В итоге инцидент стал демонстрацией системного напряжения между регуляторным контролем, требованиями стабильности инфраструктуры и сложностью современных сетевых технологий.